Несмотря на шокирующе жесткую речь главы ФРС Кевина Уорша в Джексон-Хоуле, аналитики банка RBC (Канада) отказались пересматривать свой бычий прогноз. Банк считает диапазон 4500–5000 долларов за унцию оптимальным для оставшейся части года, а к концу 2027 года ожидает роста средней цены до 5296 долларов.
Игнорируя Джексон-Хоул
После того как Уорш повысил вероятность повышения ставки в сентябре до 57,5%, цена на золото упала более чем на 2%. Однако в RBC уверены, что фундаментально ничего не изменилось:
«Нам неясно, действительно ли что-то изменилось для золота», — заявили в банке.
Более того, банк выдвинул контринтуитивный тезис: напряженность на рынке казначейских облигаций США сейчас является позитивным фактором для драгметалла. Опасения по поводу устойчивости обслуживания госдолга США перевешивают негативный эффект от высокой номинальной доходности.
Кто покупает золото прямо сейчас?
Главным аргументом против «медведей» стали реальные денежные потоки, которые вернулись на рынок с середины июля:
- Биржевые фонды (ETF): В августе зафиксирован резкий приток капитала во всех регионах. RBC прогнозирует чистый приток в размере 208 тонн по итогам 2026 года.
- Центральные банки: Государственный сектор остается становым хребтом спроса. Ожидается закупка 745 тонн в этом году и еще большего объема в 2027-м.
- Инвестиционные позиции: Спекулятивные лонги начали восстанавливаться после весенней чистки.
Проверка реальностью: падение во вторник
Во вторник теория RBC подверглась испытанию. Доходность трежерис резко выросла, доллар укрепился, а вероятность сентябрьского повышения ставки подскочила до 66%. Это привело к падению спотовой цены ниже $4355. Однако RBC полагает, что это лишь ликвидация краткосрочных позиций перед следующим этапом роста.
Вывод RBC необычайно прямолинеен: Золото существует в контексте беспокойства и нестабильной макроэкономической ситуации. Вопрос теперь заключается в том, станет ли рост доходности причиной новой ликвидации активов или же инвесторы окончательно переключили внимание на долговые проблемы США и дедолларизацию, сделав процентные ставки второстепенным фактором.